ДВЕ УЛИЦЫ

На улице Аптекарской

и улице Ферганской

Живут себе, не ведая

ни горя, ни труда,

В необозримых зданиях

на высоте гигантской

Счастливые красивые

у чистого пруда…

По улице Аптекарской

сквозь арки виадуков

Они летят – не нужен им

планёр и парашют –

И улицей Ферганскою

детей своих и внуков

В сады ведут фруктовые,

а в детский – не ведут.

Две эти чудо-улицы

обильно оцветованы,

А плюс – пестро от бабочек,

колибри и стрекоз,

Идёшь по ним и думаешь:

«Наверно заколдованы

Нечаянные заросли

бессонных тубероз…»

Идёшь по ним и думаешь:

«Вот странные названия!»

Ведь нету на Аптекарской

ни клиник, ни аптек,

Поскольку на Аптекарской

телесные терзания,

А заодно душевные

осилены навек.

И на Ферганской – нате вам –

дороги мчат канатные,

В тенях надводных высятся

хоромы тишины

И рощи по обочинам,

и сосны неохватные,

Но всё это немыслимо

вдали от Ферганы.

29 июня 2015 г.

Даль под небом осенью виднее...

Даль под небом осенью виднее,

Первый снег – и в людях птичья прыть.

Чем поздней, тем в мире холоднее

И костры нужнее разводить.

И запасов, кажется, немного –

Соли, мёда, масла да крупы…

Надобно ли больше у порога,

До разбега мёрзнущей тропы?

Всё равно выходим на рассвете

Под скалой на север по реке,

На зиму пустые выбрав сети.

Впроголодь и лучше – налегке!

В голове и на сердце яснее

И отнюдь дорога не длинней –

Не успеть сродниться даже с нею…

Чем поздней, тем в мире холодней.

23 июня 2015 г.

РУССКАЯ КУХНЯ

Прибило пух к живородящей,

И подорожник из земли

Взошёл для ссадины болящей:

– Сей миг прилепим, не скули.

Не хмель, пускаемый на пиво,

Не тёрн, омела и орех –

В России краем прёт крапива,

Почти по горло, как на грех.

Но и крапива тут едою

В нелёгком времени была,

И одуванчик с лебедою

Добро питали против зла.

И сок, добытый из берёзы,

И с тонкой удочки уха

Голодные смывали слёзы,

А сладкий корень лопуха

Лечил, отварен в родниковой,

Такой и эдакий недуг,

И – слава Богу! – всё по новой:

В избе любовь и в поле плуг.

23 июня 2015 г.

АЭРОКЛУБ

Вдоволь дышится – горный озон.

Вверх и вдаль – расстояние в кубе.

Начинается зимний сезон

В нашем массовом аэроклубе.

Парусина от ветра гудит,

С ночи верх отворён тёмно-синий,

На морозе алмазно горит

Фюзеляжа и крыл алюминий.

И Венера стоит, как всегда,

Во взрывном ослепительном роде -

Не богиня-планета-звезда,

Но пробоина в утреннем своде.

А на взлётной в слезах раздают

Поцелуи, цветы и объятья...

Я уже несбиваемый, братья,

Мне уже ни к чему парашют.

На планёре прохлады фартовой

Я и так до земли долечу…

Будто Нестеров с марки почтовой –

Хоть какая петля по плечу!

22 июня 2015 г.

КЛЕТЬ

В Калужской филармонии

В подвале стынет клеть.

Ни тени в ней агонии:

Чему там умереть?

Но видятся мне издали

Сквозь толщу миль и стен

Вещей отцовских призраки,

Захваченные в плен.

Они живьём томились там,

Закинуты в тюрьму,

И в сумраке извилистом

Являлись моему

Желанью завидущему

Из фибровых глубин,

Подростку неимущему,

Как бедный бедуин.

От шёпота, от эха ли

Взлетает холодок –

Ведь сорок лет, как съехали

На юг-юго-восток

И, вскоре вознесённые,

На горнем этаже

Царили многозвонные,

Как яйца Фаберже.

Цвели святые образы

На солнце и в тени,

Куски древесной обрези,

Наросты, корни, пни,

Родные фотографии

И книжек тесный ряд…

Ничтожны эпитафии,

Когда слова горят

И, в памяти бесплотные,

Беззвучные во рту,

Летают беспилотные,

Как листья на мосту.

Как лилии в Японии –

Не выговорить впредь.

В Калужской филармонии

В подвале стынет клеть…

21 июня 2015 г.

МАТЕМАТИКА

Математика, математика,

Моему уму мать и мачеха.

То резиночка, то кристалл она,

Светлой памяти Марья Паална.

В седине глава – точно в облаке,

Дырка в бублике, абрис в облике,

Окончательно бесконечная,

Мука мучная, рвань заплечная!

Всё б ей циферки, буквы, чёрточки,

То на цыпочки, то на корточки,

Пальцы холодно замелованы,

В классе мальчики не целованы.

Вычисления конокрадские,

Звуки точные, суки адские,

Графы-графики, игры-игорки,

В душном трафике – иксы, игреки.

Треугольники деревянные,

Все мы – школьники окаянные,

Математикой перевязаны,

Мать и мачехой впрок наказаны.

Так и видится, так и плачется,

Всё одно и то ж, не иначится.

Всё зима-метель заоконная,

В животе – любовь незаконная,

Не мычит умок и не телится…

Ох, не сжалится та, что целится!

Но, приваренный райским деревом,

Марья Паална, я не верю вам!

16 июня 2015 г.

ПОЛВЕКА

Полвека – и в дальние страны

Как будто меня занесло…

Бывало, подъемные краны,

Как цапли, стучали в стекло,

И, строя великое в малом

От вечности на волосок,

В средину двора самосвалом

Речной завозили песок.

За играми – ссоры и драки

Там были, любовь и вражда,

Из внешнего мира собаки,

Ища, залетали туда.

На сливочно-круглой верёвке

Там простыни сохли в жару,

Из форточек запах готовки

Заботливо шёл поутру;

В межствольном июня с июлем

Натянут был тощий гамак,

И серым прожорливым гулям

Крошили мы хлеб натощак.

Водою священного Ганга,

Горбатый, как сказочный гном,

Там дворник из чёрного шланга

Окатывал клумбу и дом.

Твердили мне свыше: – Готовься

Прилежно к тому и сему!

Но времени не было вовсе

Взросленью дано моему.

Поскольку отправлено было

Всё время в полуденный пруд,

Где лилий зелёная жила

И стаями рыбы снуют,

Где дрожью застыли стрекозы

В подсолнечной ряби сквозной

И мыслей тревожных занозы

Не лезут под воду за мной.

11 июня 2015 г.

МЕСТО

Зачем-то я в июне вспоминаю

О ноябре, безмолвном и глухом,

Когда меня – зачем, опять не знаю –

На целый день свезли в казённый дом.

Троллейбусом в предутреннюю темень,

В какой-то стародавний детский сад,

И я не вижу смысла в этой теме,

Не вписанной в покойный жизни ряд.

Не вижу, но мучительно пытаюсь

Хоть что-нибудь, хоть искру разглядеть…

Вот я в фанерный шкафчик раздеваюсь,

Вот снег идёт, стараясь не шуметь,

Вот рисовая каша, тошнотворной

Громадой на тарелке разлеглась –

И я хворобой приторно-притворной

Её с моих долой желаю глаз…

Вот лестница, зеркальные перила.

Куда она? В какую высь ведёт,

Закутанная в сурик и белила?

С трудом преодолев один пролёт,

Гляжу – в тени лепнины потолочной

И штор, бордовых, точно винегрет,

Нет никого – лишь в золото-барочной

Фальшивой раме – Ленина портрет.

Мне кажется, что времени потоки

Застыли там в кошмаре и тепле,

Как все мои грядущие уроки –

На холодом расписанном стекле.

9 июня 2015 г.

УВЕДОМЛЕНИЕ

Теперь мой ход. До этой полосы

В песке, траве, асфальте и бетоне

Не я. Теперь наручные часы

Куплю себе наверно на «Озоне»,

Кроссовки «Найк» январской чистоты,

Велосипед с ручными тормозами,

И всё, и всё на свете, что не ты

Добыла кровью, потом и слезами.

Я всё куплю во сне и наяву,

Чем в юности мучительно увлёкся,

По правилам с абсурдом парадокса,

И всё, о чём от бедности реву.

Не оттого, что этого хочу –

Бессмысленны мои приобретенья, –

А потому, что так себя учу

Азам и мастерству пренебреженья.

Теперь мой ход. И я почти готов

Оставить мир предметов и желаний,

Как лев, содрав питательный покров,

Гиенам оставляет остов ланий.

8 июня 2015 г.

Как тяга медленной реки...

Как тяга медленной реки,

В своей громаде незаметна,

Вода к воде стремится тщетно

И тащит стрежнем топляки;

Как сила тонного песка,

Ползя по мертвенной Сахаре,

Сгоняет тень рассветной хмари,

Будь та хоть с бездну велика;

Как под стрехой тиха огня

Гряда, невидимая глазу,

Становится пожаром сразу,

Вдруг лопнувшим стеклом звеня –

Так вера в сердце день за днём

Растёт по скрупулу и грану,

Безверия латая рану

Грядущей радости дождём.

5 июня 2015 г.

73

В семьдесят третьем году

между песком и травою

Я ли по небу иду

в драповом сером пальто?

Я ли рискую упасть

в города тьму с головою,

Точно в толпу акробат

из парусов шапито?

Точно ли это меня

в семьдесят третьем колене

Люди явили на свет,

мама с трудом родила,

Корь, и объяв, не взяла

в жарко-чудовищном крене

И скарлатина, сдавив,

дух испустить не дала?

Может ли быть, что со мной,

под руку, гибкая, рядом

Движешься, как тишина,

и не боясь высоты,

Мне уступаешь во всём –

шёпотом или же взглядом,

Или понурым кивком –

невероятная ты?

Мне ли открыты цветов

дикорастущих пещеры,

Где укрывается шмель

или пирует пчела?

И неужели меня,

полного меди и серы,

Не упустил ни на миг

ангел мой из-под крыла?

4 июня 2015 г.

В ЛОДКЕ, НЕ СЧИТАЯ

Вменённые равнине и низине

Душой в обмен на ветра вещество,

В с утра холодной лодочной резине

Мы были живы все до одного.

До над костром консервов и печенья,

До краденой капусты на пути

Гребли мы против вечного теченья,

Чтоб на закате вовсе не грести.

И до и после скорое скольженье

Меж двух опор бетонного моста,

Ломая в тёмной глади отраженье,

Мне снилось раз, наверно, больше ста.

Склонялись ивы в воду берегами,

Курилась в поле солнечная гарь…

И расширялся медленно, кругами

Мой сухопутный жалобный словарь.

Я забывал в извивах лабиринта

О примитивном правиле руки,

Не отличая лук от гиацинта

И лишь по вкусу – море от реки.

2 июня 2015 г.