МЕДЛЕННЫЙ СНЕГ

Утро осени кинулось в светлый разбег.

Правда, солнце ещё не проснулось.

За оконными стёклами — медленный снег.

Вермут кончился, лето загнулось...

И чудес-то немного — уродливый кран

Поднимает плиту из бетона,

И товарищ мой всё ещё жив, хоть и пьян —

Не до смеха уже, а до стона.

И, шагая под медленным, глух я и нем,

С тихим скрипом рифмуется проза...

Черепановы, братцы! Зачем вы, зачем

Сочинили движок паровоза?

И на рельсы поставили в осень его,

И дрова ему в печь загрузили,

И пустили в живот ноябрю для чего

В сокрушительной облака силе?

Но и так, даже так (это ж медленный снег)

Представляется — всё поправимо,

Лишь бы только двадцатый не кончился век

И вагоны проехали мимо.

28 августа 2016 г.

МАШИНА ВРЕМЕНИ

Отчего-то хочется попасть,

Будто не попал уже куда-то,

В века восемнадцатого пасть,

На гравюре выцветшая дата.

Отчего-то хочется туда,

В Петербург на блате ядовитом,

Где стоит под стенами вода,

Не вконец подбитая гранитом.

Где белеют невидалью встарь

Безбородых лица, дань Европе,

И плывёт вполпьяна государь,

И спасает тонущих в потопе.

Отчего-то хочется, и то —

Будто медный пушкинский Евгений —

В чёрном с ночи, вымокшем пальто

Убегать и прятаться от тени.

Но на грани утлого ума

Не упасть и вспять переметнуться,

Глядь, а здесь — царит уже зима

И с небес кидаются и вьются.

26 августа 2016 г.

СЕВЕРНЫЙ ВЕТЕР

Да здравствует северный ветер,

Откуда бы ни прилетел,

По имени Холдор иль Петтер,

Вершитель решительных дел!

Он умер и сам не заметил,

Как рыбы, прохладен и скор,

Без петель, бездушен и светел,

Родитель — полярный простор.

Он умер и волен в полёте,

Невидим, как видимы мы,

Он вышел на парусном боте

В открытое море зимы.

В неверное царство позёмки

Несёт он золу от листвы.

Пока его песни негромки

И к нам обращенье на вы...

Но вскоре, безумный и голый,

Сорвёт с головы твоей плат

И вцепится в чёрные полы,

На мне раздирая бушлат.

25 августа 2016 г.

МУЖСКОЙ РАЗГОВОР

Стёкла в очках покрываются льдом,

Ноги совсем отнимаются вдруг...

В мире таком, бездыханно мужском,

Не приживается бережный звук.

Тают с пылинками вместе лучи

На сеновале в конце сентября...

Знаешь, Андрюха, ты лучше молчи,

Даже вот так, без костей говоря.

Ибо, по-честному, всё мне равно —

Бабы твои, приключенья и ложь...

Грязь эту нашу и душное дно —

Сказано мне уже свыше — не трожь.

Явлено из-под уже облаков —

Чище такого лишь смертный каток —

Нет в стратосфере сетей и крюков,

В небо летящим не надобно ног.

Вдарит разряд молонья впереди —

И отступает мерзейшая мощь...

Знаешь, Андрюха, ты лучше иди,

Ибо уже начинается дождь.

18 августа 2016 г.

УШКУЙНИКИ

Ах, удальцы-разгульники,

Пустая голова,

Смолёные ушкуйники,

Приречная братва!

Под мокрыми тулупами

С ножом да топором,

Корытами да ступами

Не мил им отчий дом.

Ручищами неслабыми

С веслом весёлый дых —

Халупами да бабами

Не выблазнишь таких.

Слеза у тех не катится,

Кому не брат сам бес,

И за ухо не схватится

Решённый ухорез.

Пусть казни площадь лютую

Вперёд не миновать —

Не жаль им в прах беспутую

На жжение отдать.

Не суд ему, не стыд ему —

Подумаешь, душа!

Да ну её, невидиму!

А воля хороша.

Головорезы-братушки —

За страх не по уму,

И Волга лучше матушки

Укачиват во тьму.

15 августа 2016 г.

Илл.: Волжские разбойники перетаскивают лодку в районе Переволоки.

В ТЕМНОТЕ

Здесь, в темноте, апельсины и спирт.

Пьём и глядим через слёзы в окно:

Там над сугробами песни и флирт,

Там — «С лёгким паром!», такое кино.

Это зима, Евтушенко, Зима!

Только не станция — будь ты таков! —

Пламя и лёд, огурцы в закрома,

Яковлев, Ширвиндт, Мягков и Бурков...

Танцы — зима и метанья метлы

Утром, где до смерти хочется спать,

Где уже даже устали битлы

И вполовину мертвы, твою мать!

Счастье зима, и несчастье она

В нашей-то неба темнее дыре

Свадьба и водка, и снедь солона —

Обморок мой в декабре-январе.

Но тишины теперь царство зимой

Трубам взамен, измочаленным ржой.

Из темноты не вернуться домой,

Будто бы в прошлое въехал чужой.

6 августа 2016 г.

НА ПОДЛОДКЕ

Паника на подлодке.

Нервное — на весу.

Кто-то читает сводки,

Тихо, как дождь в лесу.

Кто-то, наладив бритву,

Бреется — щёки в кровь,

Кто-то суёт молитву

Богу под нос и бровь.

Славу глубоким водам

Уж невозможно петь.

Пахнет говном и йодом

Близкая смерти плеть.

Мужества неуступки —

Пьяненький балаган.

Плачет в консервной рубке

Раненый капитан.

Может, позвать Нептуна,

Мокрого в микрофон?

Будто бы шторм и шхуна...

Нет, не успеет он.

Вот уже сзади хлещет,

Вглубь уводя с ума.

Сделала псами вещи

Тяжести водной тьма.

Память жратвы и случек

Смыта в тугой кошмар.

Хоть бы единый лучик!

Где твой фонарь, комар?

Зрения нет и слуха,

Сбивчив и мысли ход...

— Ну, прощевай, братуха!

Паника на подлод...

4 августа 2016 г.